Том 8. Стихотворения, поэма, очерки 1927 - Страница 12


К оглавлению

12
десять
   самых трудных шагов.
  

[1927]

Лена


Встаньте, товарищи,
         прошу подняться.
От слез
    удержите глаза.
Сегодня
    память
         о павших
           пятнадцать
лет назад.
Хуже каторжных,
        бесправней пленных,
в морозе,
    зубастей волков
           и люте́й, —
жили
      у жил
     драгоценной Лены
тысячи
   рабочих людей.
Роя
  золото
     на пятерки и короны,
рабочий
   тощал
      голодухой и дырами.
А в Питере
     сидели бароны,
паи
  запивая
     во славу фирмы.
Годы
     на тухлой конине
мысль
   сгустили
         простую:
«Поголодали,
      а ныне
больше нельзя —
        бастую».
Чего
  хотела
     масса,
копачей
    несчетное число?
Капусты,
    получше мяса
и работы
    8 часов.
Затягивая
     месяца на́ три,
директор
    что было сил
уговаривал,
     а губернатора
слать
     войска
     просил.
Скрипенье сапог…
        скрипенье льда…
Это
  сквозь снежную тишь
жандарма Трещенко
         и солдат
шлет
     губернатор Бантыш.
А дальше?
    Дальше
        рабочие шли
просить
    о взятых в стачке.
И ротмистр Трещенко
         визгнул
               «пли!»
и ткнул
    в перчатке пальчик.
За пальцем
     этим
        рванулась стрельба —
второй
   после первого залпа.
И снова
    в мишень
        рабочего лба
жандармская
     метится
         лапа.
За кофием
     утром рано
пишет
  жандарм
      упитан:
«250 ранено,
270 убито».
Молва
   о стрельбе опричины
пошла
   шагать
      по фабричным.
Делом
   растет
      молва.
Становится
     завод
        сотый.
Дрожит
    коронованный болван
и пайщики
     из Лензоты.
И горе
   ревя
     по заводам брело:
— Бросьте
     покорности
            горы
            нести! —
И день этот
     сломленный
           был перелом,
к борьбе перелом
        от покорности.
О Лене память
      ни дни,
         ни года
в сердцах
     не сотрут никогда.
Шаг
  вбивая
     победный
         твой
в толщу
    уличных плит,
помни,
   что флаг
         над головой
и ленскою кровью
        облит.
  

[1927]

Мощь Британии


Британская мощь
        целиком на морях, —
цари
  в многоводном лоне.
Мечта их —
     одна:
        весь мир покоря,
бросать
   с броненосцев своих
            якоря
в моря
   кругосветных колоний.
Они
  ведут
     за войной войну,
не бросят
     за прибылью гнаться.
Орут:
      — Вперед, матросы!
              А ну,
за честь
   и свободу нации! —
Вздымаются бури,
        моря́ беля,
моряк
   постоянно на вахте.
Буржуи
   горстями
        берут прибыля
на всем —
     на грузах,
         на фрахте.
Взрываются
     мины,
        смертями смердя,
но жир у богатых
        отрос;
страховку
    берут
      на матросских смертях,
и думает
    мрачно
         матрос.
Пока
  за моря
     перевозит груз,
он думает,
     что на берегу
все те,
   кто ведет
      матросский союз,
копейку
    его
     берегут.
А на берегу
     союзный глава,
мистер
   Гевлок Вильсо́н,
хозяевам
    продал
        дела и слова
и с жиру
    толстеет, как слон.
Хозяева рады —
        свой человек,
следит
   за матросами
         круто.
И ловит
   Вильсон
        солидный чек
на сотню
    английских фунтов.
Вильсон
    к хозяевам впущен в палаты
и в спорах
     добрый и миленький.
По ихней
    просьбе
        с матросской зарплаты
спускает
    последние шиллинги.
А если
   в его махинации
           глаз
запустит
    рабочий прыткий,
он
 жмет плечами:
        — Никак нельзя-с:
промышленность
        терпит убытки. —
С себя ж
    и рубля не желает соскресть,
с тарифной
     иудиной сетки:
вождю, мол,
     надо
        и пить, и есть,
и, сами знаете,
      детки.
Матрос, отправляясь
         в далекий рейс,
к земле
   оборачивай уши,
глаза
  нацеливай
      с мачт и рей
12